Стояла ночь, город почти спал, было странно тихо для нашей железнодорожной улицы. Еще более странно было видеть, как Он бесшумно, без привычного рева, спрыгнул с бордюрного камня и выкатился со двора.
Когда, понуро волочась на веревке за прибывшим за ним бумером, Он молча удалялся по улице прочь, задул сильный ветер. А может, и не такой сильный, и мне только показалось. Но глаза у меня вдруг заслезились. У меня так бывает, на ветру только очки спасают, горнолыжные, к примеру, или солнечные. Но была летняя ночь, так что очков-то у меня как раз и не было, ни солнечных, ни горнолыжных. Сказать по правде, и насчет ветра я теперь не вполне уверен. Ну, тогда, может, соринка какая попала...
* * *
ЗАЗ модели "Ушастый" достался мне по случаю. К тому времени мир уже испугали испуганные лица членов ГКЧП, и Белый дом как раз готовился к расстрелу. Поэтому "Запорожець" автоматически стал самой доступной иномаркой в России. Его прошлый хозяин как-то быстро поднялся на торговле металлом, и купил себе что-то подобающее своим новым доходам и тому феерическому времени, когда в народе кляли еще Гайдара, а не Чубайса, но очередному застреленному банкиру уже никто не удивлялся.
А Ушастый, помариновавшись зиму под снегом, достался в итоге мне всего за двести баксов. Конечно, тогда это были несколько другие деньги, чем ныне, но все равно цена непомерно радовала. Сделка созрела как-то спонтанно, денег под рукой не оказалось, и моя супруга взяла на него ссуду в своем банке. Председатель Правления долго смеялся, сопоставив сумму и цель кредита, и для пущего соответствия предложил написать в заявлении, что деньги берутся "на покупку стула".
Хозяин Ушастого был наездник, потому состояние Ушастого оставляло желать лучшего. На радостях я даже не обратил внимание, что машина была перевертышем - то есть, когда-то ложилась на крышу. Как потом оказалось, это был не последний сюрприз, о чем немного позже.
Однако его удалось завести почти сразу, и я покатил домой, счастливый до одного мягкого места.
Тут, кстати, будет весьма уместно вспомнить еще одно его имя - Жопик. И как же ему подходило это ласковое прозвище! Из-за официального названия, произнесенного на слегка беззубый манер, из-за заднемоторной компоновки (с моторным отсеком, кстати, чертовски смахивающим на поршевский того времени), из-за необходимости постоянно что-то делать с ним... Да мало ли из-за чего еще! Жопик - он и есть жопик!
Вообще-то, так ласково его называли только те, кто был в теме, находясь с ним близких отношениях, порой даже в некоем духовном родстве. Сейчас это звучит несколько странно, однако раньше автомобиль доставался среднестатистическому хозяину куда труднее и значил для него гораздо больше. И приписывание ему неких одушевленных черт, общение с ним как с живым существом было вполне в порядке вещей в среде настоящих автолюбителей. В чье мужественное сообщество вступил и я, совершив такую бесстрашную покупку.
Публика же, в повседневной жизни далекая от шедевра украинского автопрома, называла его просто, грубо и неженственно - Запор.
С таким неуважительным прозвищем я был категорически несогласен. Мой Ушастый, несмотря на своё акробатическое прошлое, не менявший боевую окраску, тоже. В техпаспорте в графе цвет у него стояло обыденное "темно-желтый". На самом деле краска эта называлась вполне поэтически "золотое руно". В широких массах преобладало мнение, что цвет "поносный", или же более эстетское - "цвет детской неожиданности". Так что у кого как, но у меня это точно был ну никак не "Запор".
* * *
Моему Ушастому жопику на момент покупки было уже прилично за десять лет, и он был лишь на три года младше нашей первой машины в семье. Купленной, когда мне было всего 10 лет. Конечно же, точно такого же ушастика, только бескомпромиссно пожарного цвета.
Машины в магазинах раньше не продавались, там они лишь красиво стояли. Право отдать за авто деньги и забрать покупку давала лишь заветная бумажка-извещение. Она свидетельствовала о том, что перед вами избранный, которому доверили один из трех авто, выделенных по разнарядке на год на контору из тысячи человек. Отец, получив-таки автомобиль на работе по очереди длиной лет в триста , на радостях собрал у нас дома всех своих сослуживцев на банкет, чуть не парализовав работу предприятия. Те, выпив за новоиспеченного автолюбителя, тут же принялись подначивать его по поводу сохранности под окнами нового члена семьи. В ответ отец поминутно вскакивал из-за стола и подбегал к окну, проверяя своего красного красавца на предмет угона, и потом возвращался, укоряя подвыпивших товарищей за однообразные шутки и пряча для проформы гордую улыбку.
Угона так и не случилось. Но в пятую ночь беспокойного сна кто-то свинтил обе фары, проведя что-то вроде боевого крещения.
Пришлось ехать в магазин автозапчастей, которые, конечно, были и тогда в Москве, причем даже несколько. В отличие от запчастей в них. Поэтому после безуспешных поисков поставили фары от ЗИЛ-130, был такой легендарный самосвал. Неплохо подошли по размеру, кстати.
После этого происшествия квартира наша превратилась в лабораторию по испытанию новейших систем радиосигнализации, бесконечные варианты которых с антеннами, мигающими лампочками и сиренами паялись и перепаивались с посильной помощью журнала "Радио".
Пока наш семейный автопервенец получал за столом свое первое боевое крещение путем тщательного обмывания, отец дал мне ключи, и я пошел во двор посмотреть машину. Я сидел за рулем, трогал торчащие там и тут несуразные кнопки и рычажки, вдыхая непередаваемый запах дермантина на дверях и сидениях. Запах новой машины. И никак не мог уложить в голове, что это чудо техники теперь наше, и мы вот так запросто можем сесть в него и поехать, куда захотим. И это был настоящий восторг.
Восторг от нашего красного красавца я испытывал еще не раз.
И когда отец впервые после обкатки разогнал его до ста с гаком километров в час, а я сидел на заднем сиденье, что-то кричал ему сквозь рев могучего сорокасильного агрегата, и тыкал пальцем в наклейку на заднем стекле с цифрами 7 и 0 в кружочке. Я смеялся от радости, боялся, и от этого еще сильнее смеялся.
И когда вскоре на каком-то пикнике на речке отец вручил мне ключи и просто сказал: "садись". После пары кругов по полю я вылез из машины и чуть не упал, потому что дрожащие от волнения и напряжения колени не хотели держать мое счастливое худое тельце автоводителя.
И когда мы заколачивали салон спальными принадлежностями и собой поверх них, потому что в смешной багажник умещалась лишь палатка да пара сумок, и отправлялись в очередной круиз. Таким образом мы ездили и на юг, и на Украину, объездили всю Прибалтику.
Сейчас в Крым я еду в один заход. При такой спешке даже пописать можно, только совместив это дело с уплатой штрафов гаишникам.
Раньше жили неспеша. Дорога до Крыма с двумя ночевками, когда можно спокойно выбрать самые удобные и красивые места для стоянки, давала совершенно иные впечатления - отдых начинался сразу по выезде, а не после того, как выпадешь из машины с отваливающейся спиной в точке назначения и отоспишься.
* * *
С тех пор прошло более пятнадцати лет, и вот я, молодой перспективный менеджер известной в ту пору в Москве любому компьютерщику компании, семейный человек, сижу среди тех же самых нелепых рычажков с теми же ощущениями, и тоже не могу уложить в голове, каким образом от глубокого детства меня отделяет всего лишь три года разницы в графе "год выпуска" техпаспорта.
По документам Ушастый разгонялся до 120 км/ч. Автолюбители обычно любят позаливать насчет того, до какой скорости они разгоняются свыше паспортной. Владельцы Запорожцев - не исключение. Как всегда, врут либо они, либо их спидометр. Но надо сказать, что и 120 на Запорожце - это совсем не те 120, что на Жигулях. И уж совсем не те, что на иномарке из Дальнего Зарубежья. Люди, которые все же хотят что-то чувствовать на дороге, кроме комфорта, покупающие для этого заряженные импрезы и прочие понтовые эво-лансеры за несмешные деньги, напрасно выбрасывают их на ветер. Если вы хотите настоящего драйва, купите Запорожец и разгоните его хотя бы до сотни по мокрой трассе. Потом обсудим, где ощущения шумахеристее.
Конечно же, я тоже не удержался. Как-то, отправившись в одиночку с дачи домой, я встал на трассу и вдавил гоночную метеллическую педаль в пол. Разогнавшись, я вышел на левую полосу , и пошел считать вареных дачников.
Мотор рычал, душа пела, я, наверное, тоже, километры летели за спину, наматываясь на крутые шины марки Мишлен, привезенные мне тестем из Мурманска. Тогда был такой бизнес - Европа радостно избавлялась от проблемы утилизации бэушных покрышек, а мы - от проблемы их отсутствия.
Вдруг скорость начала падать, дачники один за одним пошли отыгрываться. До них мне, в общем-то, дела не было, но ощущением полета я еще не насладился. Однако педаль давить было уже некуда, а скорость подозрительно падала, поэтому метров через пятьсот мне пришлось, растолкав всех, пересечь по диагонали два ряда и остановиться.
После победного рева в салоне воцарилась гнетущая тишина. Было похоже, что звуковые колебания исчезли из природы как физическое явление.
О нет, только не это! В душе еще теплилась надежда, и я снова включил стартер, надеясь завестись или хотя бы просто крутануть мотор.
Увы, худшее случилось. Мотор намертво заклинило. Минута гоночной славы закончилась, и в финал я не попал.
Вечерело. До дома оставалось километров 60. Следующие двадцать минут я провел в смиренных молитвах всем богам, которых только знало человечество. Потом я дрожащей рукой взялся за ключ зажигания, глубоко вдохнул, и повернул его.
О, боги! Вы услышали и оценили всю глубину и искренность моих призывов!
Смачно икнув, подостывший мотор провернулся и мерно застучал доселе неслыханным мною стуком.
А нет, я слышал такое. Когда проходил в поезде между вагонами. Вот если представить, что поезд летит на полном ходу, а стыки между рельсами каждые пару метров, то будет похоже.
Делать нечего, заночевать хотелось дома. Поехал, распугивая окрестных птиц.
Доехал!
Переборка двигателя по цене была сопоставима с ценой всего авто. Денег было жалко, и было интересно посмотреть, что там внутри. Посему я свинтил с мотора все, что можно было свинтить навесного, отсоединил его от коробки передач и... на руках оттащил домой. Нет, я никогда не был чемпионом по поднятию тяжестей. Просто такой мотор.
Дома я водрузил его на полированный стол, подложив тряпицу, и разобрал совсем. Вот тут-то меня и ожидал главный сюрприз.
Одной из главных деталей двигателя является коленчатый вал. Это такая тяжеленная кривая штуковина, которая поступательное движение цилиндров превращает во вращательное, которое, в свою очередь, через коробку передач передается на колеса. Шатуны цилиндров соединены с коленвалом через подшипники, так называемые вкладыши, миллиметров пять толщиной. Их не было. Вместо них внизу валялись тонкие листки фольги, хоть шоколадки заворачивай. Вот так мотор на протяжении 60 километров работал в качестве прокатного стана.
Но сюрприз не том, что к дому я подъезжал на моторе с сантиметровыми зазорами там, где они измеряются обычно сотыми долями миллиметра. Всем известна поговорка: не подмажешь - не поедешь. Вы удивитесь, но она не только про наше государство, но и про моторы тоже. Без смазки мотор долго не проживет. Так вот, коленвал крутится в двигателе на трех опорах-подшипниках, в которых просверлены отверстия для поступления смазки по специальным каналам. Во время разборки я отыскал причину дорожного инцидента и понял, что я в недрах мотора не первый. Да так отчетливо понял, что глаза на лоб полезли. Средняя опора была установлена задом наперед. А значит, два из четырех цилиндров не первый год работали всухую, без смазки! И я об этом, возможно, так и не узнал бы, соблюдай я скоростной режим!
Это, собственно, к вопросу о надежности.
Пять раз все перепроверив и наконец убедив себя, что я действительно не ошибся, а ошиблись другие, приступил к сборке.
В процессе сборки нужно было цилиндр соединять с шатуном при помощи "пальца" - полированного цилиндрика, который нужно было загнать в отверстие. И который туда не загонялся ни под каким предлогом. Никакого специального оборудования, кроме мозгов, у меня не было, даже тисков, в которых их можно было простимулировать.
Но я придумал. "Палец" (не мой, а металлический) я засовывал на полчаса в морозилку, а тем временем в духовке разогревал цилиндр. Первое, согласуясь с физическими законами, сжималось, второе - расширялось. Потом я быстро все доставал, легкий удар молоточком, тюк! - и все готово! Через минуту соединение держало намертво.
Через два дня мой красавец после капремонта был готов к новым свершениям.
Совет директоров компании, в которой я работал, обычно заседал за круглым столом на первом этаже здания на тихой уютной улочке. И регулярно, покачиваясь в кожаных креслах, любовался процессом моей парковки прямо напротив их окон. В итоге мне стали набрасывать сто долларов "на бензин", а потом и зарплата пошла вверх.
Приезжать на работу на этаком рыжем чуде скоро мне стало по статусу не с руки, и я купил другую машину. Однако Ушастый продолжал верно мне служить. Дело в том, что гараж мой находился аж в получасе ходьбы, а прогулки в недешевом костюмчике при нашей погоде, да по малолюдным местам, не всегда на пользу. Поэтому я с утра напяливал пиджак от Зайцева, галстук от Валентино, прыгал в своего проверенного друга и ехал до гаража, где происходила смена транспортного средства.
Конечно, со временем эта чехарда мне надоела, я обленился и стал оставлять машину у дома. После того, как почти год Ушастый пылился в углу двора с разряженным аккумулятором, стало ясно, что пора подыскивать ему нового хозяина.
В свое время у меня работал хороший парень, к сожалению, не доживший до наших дней. Потом он уволился и на новом месте поднялся до предправления банка, но понтов не набрался. Он-то и взял у меня мое рыжее чудо для своего младшего брата "типа поучиться", самолично забрав его ночью. За 150 долларов.
Проводив в темноту часть своей жизни и смахнув набежавшую от ветра слезу, я отправился спать. А через неделю, добавив еще 150 долларов, купил велосипед.
P.S. А я понял, почему я именно Субару-Импреза вспомнил: ведь мой покупатель как раз и был счастливым обладателем ее турбированной звероподобной версии и дал как-то мне попробовать. Ну тоже ничего, конечно... Прихватывает со вкусом. В общем, парень знал толк в машинах и собирал лучшее.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1)
vovsun разместил фоторепортаж о Корсике. Ну красота же! 
Кстати, в 1927г. во Франции уже выходил немой фильм "Приглашение к путешествию", режиссер которого Germaine Dulac была вдохновлена стихотворением Шарля Бодлера "Приглашение к путешествию". 
